«Зачем нам вы?»

В этом феврале исполняется 4 года с начала известного исторического события, предпосылки к которому были еще с 1991 года. Многие из наших читателей думают, что оно оказало негативное влияние на рынок лома и на металлургию.

Так ли это?

В мировой истории военные действия сами по себе на металлургию влияют почти всегда позитивно – оживает спрос на металл, становятся очень востребованными и руды, и лом цветных и черных металлов. В Крымскую войну стали востребованы технологии переплава металлолома в России, в Англии появился бессемеровский конвертер, а во Франции – мартеновская печь.

Проблемы на рынке лома и в металлургии появлялись на фоне внутренней смуты – после Первой Мировой войны после ввода самоуправления Ирландии и забастовки шахтеров рынок лома Великобритании лихорадило так, что разделка судов на лом стала выгоднее в разоренной войной Германии. После неудачной для США Вьетнамской войны и последовавших беспорядков на расовой почве столкнулась с проблемами и металлургия США.

Пропагандисты определенных сторон и идеологических направлений, пользуясь еще раннесоветскими нарративами о том, что якобы после поражений, понесенных Россией в истории, начинала развиваться экономика, отменили крепостное право, и начали развиваться инновации – железные дороги и промышленность. Некоторые в это верят и даже пытаются проецировать эту веру на будущие события, но так ли это на самом деле?

Во многих учебниках истории проходит «красной мыслью» идея, что Россия проиграла Крымскую войну якобы из-за отсутствия пароходов, железных дорог, и нарезного оружия. Ни в одном учебнике не написано, что к началу Крымской войны:

• только у России был электродвигатель, практически примененный для движения судна (шлюпки);
• только у России были взрыватели и изолированные кабели для дистанционного подрыва мин с электрическим запалом, а англо-французская армия, как в Столетнюю войну, пользовалась огнепроводным шнуром. В результате в русской армии взрывалось более 98% мин, а у ее противников – не более 70.
• только у России стояли на вооружении морские мины, как с дистанционным подрывом по электрическому кабелю, так и автономные – с подрывом при касании с бортом судна. Оружие было дистанционно управляемым – с берега минное поле можно было включить при подходе вражеских судов и выключить для прохода своих. Минное оружие полностью исключило возможность десанта в Петербурге и Кронштадте, и остановило французскую эскадру из первых в мире паровых плавучих броненосных батарей в движении вверх по Днепру. Ни у одной другой страны морских мин тогда не было, равно как и управляемого оружия, но про это российское инновационное вооружение в учебниках истории акцент не делают.
• имелись нарезные ружья собственной разработки и производства. В русской армии того времени штуцеры были всего лишь у 5% стрелков всей армии, тогда как в британской армии они были у половины солдат. В то же время в русской императорской армии имелись части финских стрелков, на 100% вооруженных нарезными ружьями разработки энтузиаста снайперского дела Гартунга и произведенными полностью в России. После того, как англичане сожгли один из финских винокуренных заводов, местное население стало массово записываться в ополчение. В итоге высадка десанта полностью провалилась даже там, где мин не было – для ополчения скупили за свой счет ружья Гартунга и местные охотники со своим нарезным оружием отражали нападение англо-французов вместе с солдатами. В Финляндии памятники местным участникам Крымской войны возводились даже после обретения независимости, а песня стрелков ополчения изучается в детских садах и в начальной школе. Высадка англофранцузского десанта на Балтийское побережье провалилась как раз из-за наличия инновационного в то время минного оружия, наличия нарезных ружей и подготовленных кадров, но в силу слабости промышленной базы на перевооружение всей армии не хватило времени и средств.
• нарезное оружие и пароходы «в количестве» имелись еще и у Отдельного Кавказского Корпуса, боевые действия которого шли как раз успешно. Многие думают, что Крымская война завершилась с падением Севастополя, хотя на самом деле она закончилась успешным наступлением и взятием крепости Карс на территории Османской империи частями Кавказского корпуса.

Экономика России в период Крымской войны была устойчивой, металлургия работала без сбоев, поражение было исключительно по военным и дипломатическим причинам – в войну вступила Австрия. Сражаться в одиночку еще и с австрийской армией было затруднительно, а дипломатия была не готова привлечь на свою сторону для участия в войне полностью тогда антибританские Соединенные Штаты, и сагитировать на войну против армии Сардинского королевства армию пророссийски настроенного неаполитанского короля. Сложно сказать, чем закончилась бы Крымская война после похода американской армии в Канаду и удара неаполитанским флотом по перевозкам Англии и Франции по Средиземному морю – но тогдашняя дипломатия и в целом консервативно настроенный правящий класс к победной войне «до талого» готов не был. После поражения в Крымской войне стране был навязан невыгодный торговый договор и под наплывом импортного английского металла российская металлургия начала разоряться. Банкротились заводы на Урале, и на юге страны, а для железнодорожного строительства и броненосного флота закупали более дешевые импортные рельсы и бронелист.

Вопреки ложному заблуждению, освобождение крестьян от крепостного права началось не после поражения в Крымской войне, а после победы в Кавказской. Война закончилась после пленения имама Шамиля в 1859 году и массового переселения (мухаджирства) горцев, обеспечив России контроль над регионом. Снятие огромного военного напряжения дало старт и самой известной реформе – освобождению крестьян.

В реальной истории в царствование Александра II крестьянский вопрос был поднят 10 мая 1855 года вице-президентом Императорского вольного экономического общества князем В. В. Долгоруковым в докладе, направленным для поднесения Государю. Поднятый вопрос остался без последствий. Нужда в деньгах заставила правительство усилить систему винных откупов – и крестьяне начали жечь кабаки и уничтожать водку, а развернувшееся трезвенническое движение наложилось на возвращение в крепостную зависимость ополченцев, которые ушли воевать и по обычаям того времени не должны оставаться крепостными. В итоге число волнений удвоилось в сравнении с довоенным периодом и только после победы в Кавказской войне правительство приступило к реальным шагам по снятию крепостной зависимости.

После победы в Великой Отечественной войне и подписания мирных договоров в 1947 году была:

• Отменена смертная казнь.
• Отменена карточная система.
• Открытие тысяч православных храмов и даже строились новые (в Магнитогорске при поддержке ММК!), «Союз воинствующих безбожников» был упразднён, число венчаний в некоторых областях СССР утроилось.
• Разрешен колокольный звон (!). Вообще то он был разрешен еще в 1945 году, но.. не было самих колоколов, их сняли в период антицерковных гонений. Верующие выкупали колокольный лом со складов «Вторцветмета», несли подходящий лом меди, находили предприятия, которые отливали колокола (!) и в 1947 году колокольный звон стал относительно массовым по всей стране.
• Не ограничивалась экономическая активность граждан в промысловой кооперации (артели), фактически был разрешен малый бизнес.
• Первый массовый праздник вне связи с коммунистической идеологией 800-летия основания Москвы.
• Новый Год стал официальным праздником, с 1948 года 1 января объявлено выходным днем.

В позднесоветской истории «оттепель» началась не после окончания не удачной в политическом плане (не в военном!) для стран социализма войне в Корее в 1953 году, а после успешного подавления антисоветского восстания в Венгрии. И, заметим, еще и после остановки под дипломатическим влиянием СССР в 1956 году вторжения Великобритании и Франции в Египет, по результатам чего Великобритания фактически потеряла статус сверхдержавы.

Поражение СССР в Холодной войне привело не к росту инноваций и расцвету металлургии, а к росту смертности из – за алкоголизма и социальных причин и падению металлургического производства и рынка лома. Реальное движение к снижению налогового бремени и криминального давления, в том числе на рынок лома, прошло уже после прекращения активных боевых действий в Чечне с 2002 года. Переход к инновационной экономике(хотя бы в том виде, как мы знаем) и массовым инвестициям в металлургию – после событий в Южной Осетии в 2008 году и отмены КТО на Кавказе в 2009 году (Рис.1), всего более 4 трлн. руб..

Рис.1 Инвестиции в металлургию – до и после победы на Кавказе

Весь этот отсыл к событиям истории сделан для того, чтобы привести к следующему логическому выводу – военное поражение неизбежно ведет к экономическим проблемам, тогда как победа в войне – скорее к либерализации в экономике и общественной жизни, наряду с ростом металлургии и рынка лома.

В мировой истории начало многих из войн сопровождается коротким вопросом «Зачем нам вы?», на который нет ответа, конец войны сопровождается одинаково понимаемым ответом на тот же вопрос обоих сторон. Не касаясь современных событий, углубимся в историю. В 1324 году армия короля Франции Карла IV «Красивого» шла воевать в провинцию Гасконь, находившуюся тогда под владычеством английской короны. Гасконские рыцари активно сражались против французов, и если бы король Франции спросил их, зачем они, французы по языку и крови, против него воюют, получил бы, наверное, такой ответ:

«Да, мы все жили во Франкском королевстве при Карле Великом и вместе славно воевали в Ронсенвальском ущелье, но это было очень давно. А что сейчас?

Английский король и его рыцари прекрасно говорят по-французски, а наши купцы и моряки – на английском, нас это устраивает. У нас с ними и с вами одна католическая вера, но мы, гасконцы, от вас отличаемся, и говорим в Гаскони совсем не так, как парижане, бретонцы или анжуйцы. Гасконь и Бордо производят отличное вино, не выращивающие виноград англичане готовы выпить его в любом количестве, сколько бы мы не поставили, и платить за все звонкой монетой. У вас же, в отличие от Англии, есть и свое вино, а также постоянные проблемы с финансами. В крестовом походе ваша армия не только не разбила мамлюков, но и сдалась им в плен вместе с королем Людовиком «Святым». Английские лучники готовы засыпать стрелами любую армию в Европе, тогда как ваши французские рыцари были разбиты ополчением из бельгийских булочников и сукновалов.

«Зачем нам вы?»

Ни король Франции, ни высший слой феодального государства в целом не нашли нужных слов для ответа на столь короткий вопрос – видимо смесь старофранцузского языка и латыни не способствовала пониманию сторон. Потом по Европе прошла «Черная смерть» и носители замшелых феодальных порядков, так не нравившихся не только жителям Гаскони, но и многим в остальной Франции, сошли с исторической сцены. К власти пришли новые люди, не на словах, а на деле внедрявшие инновации – цветную металлургию для производства полевых орудий, и черную металлургию для производства защитных доспехов и ядер для артиллерии.

Эпидемия чумы – «Черная смерть» избавила не только от терпевших поражения феодалов, но и от «забравшей все под себя» верхушки цеховых мастеров, державшихся за старые методы производства металлов и не дававших хода новым методам выработки стали с целью удержания своего влияния. Плата за металл в раннее Средневековье исчислялась в «штуках» или «блумах» полуфабрикатов и зависела от количества кузнецов, число которых по цеховым правилам, не должно быть более определенного количества. Таким образом, король мог получить для своей армии ограниченное количество быстро ржавеющего металла для доспехов и мечей и увеличить этот объем мог с большим трудом – по правилам средневековых цехов в каждом городе могло быть только определенное количество мастеров, а их методы работы и рабочее время строго регламентировались и превышать время работ или использовать более производительные методы не разрешалось. В раннее Средневековье кузнецы получали железо путем производства его в небольших печах или в малогабаритных горнах с подачей воздуха ручными мехами. Современная реконструкция кузницы с ручными мехами дает производительность примерно в 16 килограмм стали в день, и это с учетом современных знаний о металлургии и подвоза руды и древесного угля грузовиком, а не на ишаках. То есть такая кузница могла выделывать стали на один рыцарский доспех за 3-4 дня максимум, и из получившейся стали ещё и требовалось выбрать однородный металл для доспеха. Ковка, как показали исследования уже в наше время, проводилась при температуре 1100 – 1200 градусов, что не позволяло избавиться от шлаковых включений и примесей, оружие ржавело и прочность страдала. Мастеру-кузнецу приходилось отбирать куски низкоуглеродистого железа, подвергать их цементации и сваривать по шаблону, чтобы получить стальные листы. Даже при обработке необуглероженной заготовки этот процесс измельчения, сгибания и сварки приводил к получению более однородного продукта и удалял большую часть шлака. Когда требовалась высококачественная сталь, например, для изготовления меча, этот процесс приходилось повторять до 15 раз. Это был типичный продукт средневековой металлургии Франции примерно до 1360 года – дорогой, неоднородный, немассовый.

Уменьшение количества рабочей силы привело сначала к удорожанию металлов, но потом рост цен и дефицит персонала стали толчком для инноваций. Цеховые правила о ручной ковке отправились на кладбище истории после «Черной смерти» — махать молотом и лоббировать ограничение производства в своих личных интересах было уже некому, а королям требовалось оружие «в количестве» и прямо сейчас.

Внедрение новых методов позволило увеличить высоту металлургических агрегатов и их производительность, а воздух для их работы подавать с помощью механических насосов с приводом от водяных колес. Объем подаваемого воздуха и ряд других инноваций позволили увеличить температуру уже не в горнах, а в штукофенах, повысив температуру металлургических процессов с 1200 градусов примитивных кузниц до 1600 градусов, что сразу же дало рост выхода годной стали для изделий и зашлакованного чугуна для изготовления пушечных ядер. Печи нового образца давали примерно полтонны стали за 6 дней, порядка 80-100 кг стали в день – причем однородного качества металла, при выходе годной стали в 60%, остальное же, около 40 кг в день, шло на ядра для артиллерии как бонус с нулевой себестоимостью. Раньше кузнец с подмастерьями выдавал 16 кг с одной печи и вторую поставить не всегда получалось из-за цеховых правил. После внедрения новых методов опытные металлурги(команда из 8 человек: плавильщик, молотобоец и 6 ассистентов) выдавали 100 кг с одной печи, но поскольку плавка шла несколько дней, то и печей тоже было несколько и в расчете на человека(мы помним, что чума сократила их количество!) могло выходить и по 300 кг в день, организатору такой команды платили золотом! Владельцами земель вдоль рек часто были католические монастыри и аббатства, на которые цеховые правила о количестве металлургических агрегатов и их производительности не распространялись, и таким образом, орден цистерианцев стал одним из пионеров внедрения новейших металлургических технологий во Франции. Появилась профессия «литейщик», которой раньше не было: старые металлургические печи просто не могли достичь концентрации энергии при температуре плавления стали, чтобы металл мог вытекать из печи. В раннее Средневековье для извлечения готового металла приходилось быстро разрушать часть печи, чтобы успеть достать металлическими ломами(!) не остывшую крицу от 20 до 150 кг весом – так что получить изделие из стали путем литья было технически недостижимо без роста температуры металлургического процесса.

Обладавшие двухстадийным высокопроизводительным металлургическим агрегатом сталевары дали французской армии пушки и ядра «в количестве» и дешевле импортных. Снабженные механическим молотом с приводом от водяных колес металлурги наделали еще и много недорогих доспехов – по свидетельству западных историков один молотобоец с механическим молотом с приводом от водяного колеса заменял 20 кузнецов с кувалдами. С новыми методами производства плата за металл стала исчисляться не в штуках, а по весу – теперь не важно, сколько работает кузнецов, важно, сколько стали можешь выплавить и обработать.

Ставшие более доступными по цене для рядового пехотинца и небогатого кавалериста металлические доспехи плюс большое количество легких орудий на поле боя «обнулили» главный козырь английской армии – массы подготовленных лучников. Стрелы не пробивали новые доспехи пехотинцев, а ядра летели дальше стрел и наносили потери английской пехоте. У англичан тоже были орудия – но в меньшем количестве. Когда английский король решил построить современный на тот момент металлургический завод, быстро выяснилось(реальный бухгалтерский факт!), что при тогдашней дороговизне древесины в Англии производить сталь не особо выгодно. В течение года работы завода того времени в радиусе километра вырубается весь лес на древесный уголь, причем стоимость этого леса по английским ценам превышала тогда стоимость выработанного металла и до изобретения каменноугольной металлургии дела с производством железа в Англии обстояли не лучшим образом. Производить пушки и ядра во Франции было дешевле и это стало основой для коренного перелома в Столетней войне.

Армия короля Карла VII «Победителя» поголовно в доспехах и с сотнями артиллерийских орудий пошла маршем на Гасконь. Разбив английскую армию в битве при Кастильоне, она не двинулась дальше. С июля по октябрь 1453 года король и его сановники на понятном французском языке ответили жителям Гаскони скорее всего так:

«Зачем нам вы? Затем, что Гасконь такая же часть Франции, как Бургундия, Нормандия, Прованс или Шампань. Наши налоги мы обсуждаем на понятном всем нам французском языке в Генеральных штатах, где у депутатов из Бордо такой же голос, как у парижан или жителей Руана. В английском парламенте у вас нет и никогда не было никаких депутатов и прав, а поборы с гасконцев английский король брал и берет сейчас по своему произволу. Ваша молодежь, как и наша, может учится в Сорбонне, а нужны ли ваши молодые люди в Кембридже и Оксфорде? Миллионы французских глоток выпьют и вино из Мелена, и игристое из Шампани и ваше Бордо тоже, а англичане после чумы перешли на свой эль. Королевская армия достаточна числом, получает хорошее жалование, одета в ткани и броню французских ремесленников и вооружена артиллерией своего производства. Мы побили английскую армию, на нашу сторону перешли шотландцы, вместе мы готовы к походу в Италию – в армии Франции есть достойные вакансии и для гасконских Д’Артаньянов. А что могут продать в Англию ваши ремесленники, если они не разорились еще из-за конкуренции и поборов? Металлурги из Артуа и Нормандии привезут им сталь и гасконские кузнецы сделают из нее шпаги для дворян, подковы для их лошадей, цепи и гвозди для кораблей, косы и лопаты для крестьян – все раскупят в единой стране без преград для торговли. И наконец, у нас с вами одна вера, а англиканская церковь, хоть внешне и похожа – но совсем другая. Истинно верующие, отрекшиеся от былой взаимной ненависти и вражды, в своём желании построить Прекрасную Францию мы — французы из Оверни, Нормандии, Бордо, Анжу, Гаскони, Парижа, Бургундии и Турени, все едины, и потому мы здесь!»

В октябре 1453 года французское войско подошло к Бордо, и городской совет просто не стал закрывать ворота – теперь это была своя армия. Война закончилась.